Фрейд верил, что дети полностью поглощены безмолвным исследованием сексуальности, вопросом "Откуда?" и что это главным образом и создает пропасть между ребенком и взрослым. Однако имеются многочисленные свидетельства, что вопрос "Куда?" также очень активно занимает нас, пока мы дети, и продолжает звучать у нас в ушах на протяжении всей жизни; мы можем прямо задаваться им, бояться его, игнорировать, вытеснять, но не можем от него освободиться.
Мало кого из родителей или воспитателей маленьких детей не заставали врасплох внезапные, неожиданные вопросы ребенка о смерти. Однажды, когда мы с моим пятилетним сыном молча прогуливались по пляжу, он внезапно поднял взгляд на меня и сказал: "Понимаешь, оба моих дедушки умерли до того, как я успел с ними встретиться". Похоже, это заявление было "вершиной айсберга". Явно он долго размышлял об этом внутри себя. Я спросил его, как мог мягко, насколько часто он думает о подобных вещах, о смерти, и его ответ, произнесенный непривычно взрослым тоном, ошеломил меня: "Я никогда не перестаю думать об этом".

В другой раз он простодушно прокомментировал отъезд брата в колледж: "Теперь мы остаемся дома только втроем: ты, я и мама. Интересно, кто из нас умрет первым?"

Девочка четырех с половиной лет внезапно сказала своему отцу: "Каждый день я боюсь умереть; мне хотелось бы никогда не вырастать, чтобы никогда не умирать". Другая девочка в три с половиной года попросила положить ей на голову камень, чтобы она перестала расти и не могла состариться и умереть. Четырехлетняя девочка рыдала целые сутки после того, как узнала, что все живые существа умирают. Мать смогла ее успокоить лишь единственным способом – молчаливым подтверждением, что она, ее малышка, никогда не умрет. Другая четырехлетняя девочка через несколько дней после смерти бабушки со стороны отца, войдя дома на кухню, увидела на столе мертвого гуся с окровавленной головой, неподвижно висевшей на длинной шее. Ребенок, слышавший о смерти бабушки, но никак особенно на это известие не прореагировавший, мгновение тревожно смотрел на гуся и затем спросил у матери: "Это и есть то, что вы называете 'мертвый'?"

Эрик Эриксон рассказывает о четырехлетнем мальчике, у которого умерла бабушка и с которым ночью, после того как он увидел ее в гробу, случился эпилептоидный припадок. Месяц спустя этот ребенок нашел мертвого крота, задал вопрос о смерти, и затем у него снова были судороги. Еще через два месяца последовал третий припадок – после того, как он случайно раздавил бабочку в руке.

! Мелани Кляйн, основываясь на своем опыте анализа детей, пришла к выводу, что совсем маленький ребенок находится в близком отношении со смертью, и это отношение возникает у него значительно раньше, чем умственное знание о смерти. Кляйн утверждает, что страх смерти является частью самого раннего жизненного опыта детей. Она принимает сформулированные Фрейдом в 1923 году теорию об универсальном бессознательном влечении к смерти, но заявляет, что для того, чтобы человек выжил, у него должен быть также противовес – страх утратить жизнь. Страх смерти Кляйн считает первичным источником тревоги; следовательно, связанная с половым влечением тревога и тревога Супер-Эго – это более поздние производные феномены.
"Мои аналитические наблюдения показывают, что в бессознательном присутствует страх прекращения жизни. Я также склонна думать, что если мы признаем существование инстинкта смерти, мы должны признать и существование в глубочайших пластах психики отклика на этот инстинкт в виде страха прекращения жизни. Опасность, возникающая в результате внутрипсихической работы инстинкта смерти, – первая причина тревоги. Страх поглощения – открытое выражение страха полного уничтожения "я". Страх смерти является частью страха кастрации и не 'аналогичен' ему. Поскольку воспроизведение себе подобных – фундаментальный путь противостояния смерти, потеря половых органов должна означать утрату творческой силы, сохраняющей и продолжающей жизнь"
По моему мнению, аргумент Кляйн о страхе смерти как источнике озабоченности воспроизведением себе подобных серьезно ставит под сомнение традиционные аналитические взгляды на то, что именно "первично" в психической жизни индивида Курт Айслер, еще на раннем этапе психоаналитического движения глубоко размышлявший о смерти, также пришел к выводу, что ранний детский интерес к сексуальности является производным, вторичным по отношению к еще более раннему пугающему сознаванию смерти.
"Путем тщательного исследования этого вопроса можно показать, что интерес ребенка к генеративным процессам (то есть к "фактам жизни") – это вторая редакция более раннего и кратковременного интереса к смерти. Возможно, ребенок прекращает исследование смерти вследствие сопутствующего ей ужаса, а также ощущений полной беспомощности и, соответственно, безнадежности как-либо продвинуться в этих изысканиях"

И.Ялом - Экзистенциальная психотерапия


вот так-то. какие там еще реинкарнации. извините, под кат лень.

между прочим, о Истории всех историй, Смысле всех смыслов и т.д. уже есть компьютерная игра, сумевшая обьяснить некоторые вещи получше других некоторых вещей.

http://en.wikipedia.org/wiki/Braid_(video_game)

"Chapter 2: Time and Forgiveness"

"Tim is off on a search to rescue the Princess. She has been snatched by a
horrible and evil monster. This happened because Tim made a mistake."

"Not just one. He made many mistakes during the time they spent together, all
those years ago. Memories of their relationship have become muddled, replaced
wholesale, but one remains clear: the princess turning sharply away, her braid
lashing at him with contempt."

"He knows she tried to be forgiving, but who can just shrug away a guilty lie,
a stab in the back? Such a mistake will change a relationship irreversibly,
even if we have learned from the mistake and would never repeat it. The
princess's eyes grew narrower. She became more distant."

"Our world, with its rules of causality, has trained us to be miserly with
forgiveness. By forgiving them too readily, we can be badly hurt. But if we've
learned from a mistake and became better for it, shouldn't we be rewarded for
the learning, rather than punished for the mistake?"

"What if our world worked differently? Suppose we could tell her: 'I didn't
mean what I just said,' and she would say: 'It's okay, I understand,' and she
would not turn away, and life would really proceed as though we had never said
that thing? We could remove the damage but still be wiser for the experience."

"Tim and the Princess lounge in the castle garden, laughing together, giving
names to the colorful birds. Their mistakes are hidden from each other, tucked
away between the folds of time, safe."



"Chapter 3: Time and Mystery"

"All those years ago, Time had left the Princess behind. He had kissed her on
the neck, picked up his travel bag, and walked out the door. He regrets this,
to a degree. Now he's journeying to find her again, to show her knows how sad
it was, but also to tell her how good it was."

"For a long time, he thought they had been cultivating the perfect
relationship. He had been fiercely protective, reversing all his mistakes so
they would not touch her. Likewise, keeping a tight rein on her own mistakes,
she always pleased him."

"But to be fully couched within the comfort of a friend is a mode of existence
with severe implications. To please you perfectly, she must understand you
perfectly. Thus you cannot defy her expectations or escape her reach. Her
benevolence has circumscribed you, and your life's achievements will not reach
beyond the map she has drawn."

"Tim needed to be non-manipulable. He needed a hope of transcendence. He
needed, sometimes, to be immune to the Princess's caring touch."

"Off in the distance, Tim saw a castle where the flags flutter even when the
wind has expired, and the bread in the kitchen is always warm. A little bit of
magic."



"Chapter 4: Time and Place"

"Visiting his home for a holiday meal, Tim felt as though he had regressed to
those long-ago years when he lived under their roof, oppressed by their
insistence on upholding strange values which, to him, were meaningless. Back
then, bickering would erupt over drops of gravy spilt onto the tablecloth."

"Escaping, Tim walked in the cool air toward the university he'd attended after
moving out of his parent's home. As he distanced himself from that troubling
house, he felt the embarrassment of childhood fading into the past. But now he
stepped into all the insecurities he'd felt at the university, all the panic of
walking a social tightrope."

"Tim only felt relieved after the whole visit was over, sitting back home in
the present, steeped in contrast he saw how he'd improved so much from those
old days. This improvement, day by day, takes him ever-closer to finding the
Princess. If she exists - she must! - she will transform him, and everyone."

"He felt on his trip that every place stirs up an emotion, and every emotion
invokes a memory: a time and location. So couldn't he find the Princess now,
tonight, just by wandering from place to place and noticing how he feels? A
trail of feelings, of awe and inspiration, should lead him to that castle in
the future her arms enclosing him, her scent fills him with excitement, creates
a moment so strong he can remember it in the past."

"Immediately Tim walked out his door, the next morning, toward whatever the new
day held. He felt something like optimism."



"Chapter 5: Time and Decision"

"She never understood the impulses that drove him, never quite felt the
intensity that, over time, chiseled lines into his face. She never quite felt
close enough to him - but he held her as though she were, whispered into her
ear words that only a soul mate should receive."

"Over the remnants of dinner, they both knew the time had come. He would have
said: 'I have to go find the Princess,' but he didn't need to. Giving a final
kiss, hoisting a travel bag to his shoulder, he walked out the door. Through
all the nights that followed, she still loved him as though he stayed, to
comfort her and protect her, Princess be damned."



"Chapter 6: Hesitance"

"Perhaps in a perfect world, the ring would be a symbol of happiness. It's a
sign of ceaselessness devotion: even if he will never find the Princess, he
will always be trying. He still will wear the ring."

"But the thing makes its presence known. It shines out to others like a beacon
of warning. It makes people slow to approach. Suspicion, distrust. Interactions
are torpedoed before Tim can open his mouth."

"In time he learns to deal with the others carefully. He matches their hesitant
pace, tracing a soft path through their defenses. But this exhausts him, and it
only works to a limited degree. It doesn't get him what he needs."

"Tim begins to hide the ring in his pocket. But he can hardly bear it - too
long tucked away, that part of him might suffocate."



"Chapter 1"

"At a cafe on a bright plaza, most customers sit back, feeling the warmth of
the sun, enjoying their cold drinks. But not Tim - he barely notices the sun,
doesn't really taste his coffee. For him this corner affords a good view of the
city, and in the teetering of the passers-by, in the arc of a shop-girl's hand
as she displays tea to an interested gentleman, Tim hopes to see clues."

"That night at the cinema, fictitious adventurers lunge implausibly across the
screen. The audience here is mixed. Some are patrons of the cafe, now sitting
excitedly in the plush chairs, eager for another new flavor, for distraction
from the boredom of their easy lives. Other seats hold fisherman and farm
workers, hoping to forget their toils and rest their hands."

"Tim is here too, but he is scrutinizing the gloss on the lips on the screen,
measuring the angle of the plume of a distant helicopter crash. He thinks he
discerns a message, when the cinema closes and most of the audience strolls
down the plaza to the south, Tim goes north."

"People like Tim seem to live oppositely from the other residents of the city.
Tide and riptide, flowing against each other."

"Tim wants, like nothing else, to find the Princess, to know her at last. For
Tim this would be momentous, sparking an intense light that embraces the world,
a light that reveals the secrets long kept from us, that illuminates - or
materializes! - a final palace where we can exist in peace."

"But how would this be perceived by the other residents of the city, in the
world that flows contrariwise? The light would be intense and warm at the
beginning, but then flicker down to nothing, taking the castle with it; it
would be like burning down the place we've always called home, where we played
so innocently as children. Destroying all hope of safety, forever."



"Epilogue"

"The boy called for the girl to follow him, and he took her hand. He would
protect her; they would make their way through this oppressive castle, fighting
off the creatures made of smoke and doubt, escaping to a life of freedom. The
boy wanted to protect the girl. He held her hand, or put his arm around her
shoulders in a walking embrace, to help her feel supported and close to him
amid the impersonal throngs of Manhattan. They turned and made their way toward
the Canal St. subway station, and he picked a path through the jostling crowd."

"He worked his ruler and his compass. He inferred. He deduced. He scrutinized
the fall of an apple, the twisting of metal orbs hanging from a thread. He was
searching for the Princess, and he would not stop until he found her, for he
was hungry. He cut rats into pieces to examine their brains, implanted tungsten
posts into the skulls of water-starved monkeys.
Ghostly, she stood in front of him and looked into his eyes. “I am here,” she said.
“I am here. I want to touch you.” She pleaded: “Look at me! But he would not see her;
he only knew hot to look at the outside of things."

"He scrutinized the fall of an apple, the twisting of metal orbs hanging from a
thread. Through these clues he would find the Princess, see her face. After an
especially fervent night of tinkering, he kneeled behind a bunker in the
desert; he held a piece of welder's glass up to his eyes and waited."

"On that moment hung eternity. Time stood still. Space contracted to a
pinpoint. It was as though the earth had opened and the skies split. One felt
as though he had been privileged to witness the Birth of the World..."

"Someone near him said: 'It worked.'"

"Someone else said: 'Now we are all sons of bitches.'"

"The candy store. Everything he wanted was on the opposite side of that pane of
glass. The store was decorated in bright colors, and the scents wafting out
drove him crazy. He tried to rush for the door, or just get closer to the
glass, but he couldn't. She held him back with great strength. Why would she
hold him back? How might he break free of her grasp? He considered violence.

They had been here before on their daily walks. She didn’t mind his screams and
his shrieks, or the way he yanked painfully on her braid to make her stop.
He was too little to know better.

She picked him up and hugged him: “No, baby”, she said. He was shaking. She followed his gaze toward the treats sitting on pillows behind the glass: the chocolate bar and the magnetic monopole, the It-From-Bit and the Ethical Calculus; and so many other things, deeper inside. “Maybe when you’re older, baby,” she whispered, setting him back on his feet and leading him home, “Maybe when you’re older.”

Every day thereafter, as before, she always walked him on a route that passed in front of a candy store."

"He cannot say he has understood all of this. Possibly he's more confused now
than ever. But all these moments he's contemplated - something has occurred.
The moments feel substantial in his mind, like stones. Kneeling, reaching down
toward the closest one, running his hand across it, he finds it smooth, and
slightly cold."

"He tests the stone's weight; he finds he can lift in, and the others too. He
can fit them together to create a foundation, an embankment, a castle."

"To build a castle of appropriate size, he will need a great many stones. But
what he's got now, feels like an acceptable start..."

The End


"На разных уровнях, в доме Тима и даже в кусочках мозаики спрятано восемь звёзд. Если собрать первые 7 звёзд (что, кстати говоря, сделать весьма непросто), то у Тима на последнем уровне появится возможность встретиться с Принцессой, а также взять последнюю, восьмую звезду."

по-другому быть и не могло.

"В хорошем иранском фильме «Вкус вишни» старый турок рассказывает главному герою анекдот.

Приходит турок к врачу. «Доктор, с моим телом что-то не так. К чему ни прикоснусь, всё болит. К ноге прикоснусь — болит. К руке — болит. К животу — болит». Осмотрел доктор пришедшего и говорит ему: «С вашим телом всё в порядке. У Вас палец сломан».

Старый турок пытался сказать: когда нам кажется, что в нашей жизни всё плохо, возможно дело не в жизни, а в живущем; болен не мир, а тот орган чувств, которым мы мир воспринимаем, которым мы этот мир оцениваем."

отсюда

"С момента просватывания невеста оказывается на особом положении: она становится в своем доме гостьей, ничего не делающей и обязанной казаться грустной.
Существует достаточное число внешних и даже весьма показательных данных, которые, если не прямо, то во всяком случае косвенно свидетельствуют в пользу предположения об общих представлениях, лежащих в основе свадебного и похоронного ритуалов. К ним относится, например, хорошо известный факт, что в досвадебный период невеста ходит в темной, "печальной" одежде, т.е.совершенно так, как того требуют траурные обычаи. Невеста венчалась иногда в девичьем сарафане и в легком шерстяном кафтане черного цвета с белым платком на голове, которые обычно надевали при трауре.
Невесту обычно "закрывали" черной фатой, всю неделю до свадьбы невеста сидит с подругами "завешанная". Обычай "закрывания" невесты считался не только семейным, но и родовым. Суть его, безусловно, охранительная, но этот оберег имел двойственную природу. С одной стороны голова невесты покрывалась, и это было необходимым средством от вредоносной силы, исходящей от лиминального существа, с другой - это был оберег самой невесты от внешних враждебных сил. Женщина, если она нарушает этот обычай навлекает на себя "укоры" вплоть до изгнания из рода.

Во время свадебной церемонии у славян были отмечены случаи ритуального обмывания (кропления) не только молодых, но и всех, кто присутствовал на свадьбе. Здесь прямая аналогия с "очищением" всех участников похорон.
Смерть, роды и вступление в брак сопровождались особым ритуалом "прощания". Обряды "прощания с умирающим" и "прощание невесты перед вступлением в брак" были опоэтизированы и доведены до высокой степени художественного совершенствования свадебными и похоронными причитаниями.
Всевозможные одноплановые запреты, налагаемые на невесту, - табу видеть, говорить, есть, физическое удаление невесты от сторонних глаз, саван в качестве свадебного подарка - все это вместе взятое говорит о том, что истоки этих запретов ведут к определенному моменту системы инициации ( в данном случае женской), связанной с обязательным временным укрыванием посвящаемого, с одеванием "смертной одежды".
Девушка, достигшая половой зрелости, впоследствии в свадебном обряде - невеста, переходила в новую социальную категорию. По древним представлениям, такой переход был возможен только через прекращение добрачного существования, то есть через "умирание". Таким образом, совершенно очевидна функциональная близость положений невесты в свадебном обряде и посвящаемого в обряде инициации. Несмотря на то, что древние славяне, по-видимому, не знали инициации как ритуального действа в целом, основные представления этого комплекса тем не менее получили у них отражение в различных обрядах и фольклоре.
"Уходом" невесты в "иной" мир заканчивается первый период свадебного обряда. За "временной смертью" следует ее воскрешение в новом качестве. Траурные одежды предсвадебного периода меняются на праздничные, светлые. "Горемычную" поневу замужняя женщина меняет на праздничную. "Срезана" девичья коса, волосы убраны под повойник, у многих народов женщина меняет и свое имя, которое как бы воплощала в себе рождение новой души.(!)
Рождение нового человека ( замужней женщины) получило и специфическое обрядовое оформление - "поиски молодой", которую разыскивают на другой день после свадьбы.
Послебрачный ритуал поисков молодой сопоставим с другим обрядом, который носит название "поиски покойника" и представляет собой ритуальный обход жилых и хозяйственных помещений, предшествующий поминальному пиру "в современной записи этот обряд зафиксирован уже в упрощенном виде: "умрет кто - в доме все переворачивают. Ходят везде, и говорят: "Был и нету, был и нету".



Может, кому-то и не видна потрясающая аналогия, но лично я в экстатическом восторге от такого точного символизма.


И еще:

В мифе говорится, что у одного царя были три красавицы дочери, из которых красивее всех была младшая — Психея. Слава о её красоте прошла по всей земле и многие приезжали в город, где жила Психея, чтобы полюбоваться ею. Ей стали даже воздавать божеские почести, забыв Венеру Олимпийскую. Последняя оскорбилась и решила погубить соперницу. Позвав своего сына Эрота, она показала ему красавицу и велела ему вселить в неё любовь к самому отверженному, безобразному и жалкому из людей. Между тем, Психея чувствовала себя очень несчастной оттого, что все любовались ею, как бездушной красотой, и никто не искал её руки. В горе обратился её отец к милетскому оракулу, и бог ответил, что Психея, одетая в погребальные одежды, должна быть отведена на скалу для брака со смертью. Исполняя волю оракула, несчастный отец привёл Психею в указанное место и оставил её одну; вдруг дуновение ветра перенесло её в чудный дворец, обитаемый невидимыми духами, и она стала женой какого-то таинственного незримого существа. Блаженная жизнь Психеи, однако, продолжалась недолго: завистливые сестры, узнав об её благополучии, решили извести её и хитростью достигли того, что Психея нарушила данное супругу обещание — не допытываться, кто он. Злые сестры нашептали ей, что незримый супруг — дракон, который в один прекрасный день съест её с её плодом (Психея была уже беременна), и убедили её, чтобы она, вооружившись мечом и светильником, подстерегла его во время сна и убила. Доверчивая Психея послушалась, и, зажегши светильник, стала рассматривать своего супруга, который оказался прекрасным Эротом; в то время, как она, пораженная красотой его лица, любовалась спящим, со светильника упала горячая капля масла на плечо бога и он от боли проснулся. Оскорблённый вероломством и легкомыслием супруги, он улетел от неё, а она, покинутая, пошла по земле искать своего возлюбленного. Долго Психея ходила по всем землям, пока не была вынуждена преклониться перед своей соперницей, Венерой, которая долго искала случая отомстить Психее и послала уже разыскивать её Меркурия. В это время больной от ожога Эрот лежал у своей матери. Очутившись под одной кровлей с супругом, но разлученная с ним, Психея должна была сносить всяческие преследования Венеры, которая, желая ей смерти, придумывала разные невыполнимые работы. Так, Психея должна была разобрать по зернам и по родам громадную кучу смешанного зерна, достать золотое руно с бешеных овец, добыть воды из Стикса и принести из подземного царства от Персефоны (Прозерпины) ящик с чудесными притираниями. Благодаря чужой помощи, Психея сделала все, что велела ей Венера, пока, наконец, не выздоровел Эрот. Тогда он обратился к содействию верховного олимпийского бога и с помощью его добился согласия небожителей на брак с Психеей, которая получила от Зевса бессмертиe и была приобщена к сонму богов. Завистливые сестры Психеи были наказаны за свою зависть и коварство тем, что разбились об утёс, прыгнув с него в расчёте, что Зефир унесет их в волшебный дворец Эрота. От брака Психеи с Эротом родилось Наслаждение.



но так как женщины тупы и хаотичны (я в первую очередь, так что без обид), они переносят этот архетип верховной вдохновляющей, таинственной и оплодотворяющей силы на конкретного мужчины (а куда же еще с таким мозгом? лучше уж на идею вечного коммунизма, по-моему), а потом еще архетип новорожденного себя на ребенка и все.... Юлия Высоцкая и программа "Едим дома"

Именно так

Вообще, меня всегда удивляли люди, которые не видят зла, такого настоящего, непосредственного, беспричинного - внутри.

Симона Вейль:






Мы не обладаем ничем иным в этом мире, — поскольку случай может всё у нас отнять, — кроме способности сказать «Я». Именно её-то и нужно отдать Богу, то есть разрушить.


Религия в качестве источника утешения — препятствие к истинной вере: в этом смысле атеизм будет очищением. Я должна быть атеисткой той частью себя самой, которая не создана для Бога. Из людей, чья неземная (surnaturelle) часть их самих еще не пробудилась, правы атеисты, а верующие не правы.


В человеческой жизни есть лишь два мгновения совершенной обнажённости и чистоты: рождение и смерть. Почитать Бога, пребывая в человеческом облике и не запятнав при этом Его божественности можно, лишь уподобившись новорождённым или агонизирующим.

Да. Вполне возможно, я вас достала этим копированием.
Но ЭТО должно быть в моем жж.
черт,
короче, я не могу это не скопировать.
и именно описанное здесь я очень давно заметила (и поэтому большинство людей и я, все ужасно попросту скучные, потому что все так смешно хотят быть особенными, и, о да, чертовски посвященными, но остаются такими же слюнявыми и жалкими детьми, и честно, иногда на все это уже невыносимо смотреть).



"Пишет о. пащенко (cmart)
@ 2009-04-04 23:28:00

Метки данной записи: огонь

поэтому, собственно, ничего не видно

Большой лично для меня сюрприз последнего года это то, что единственный инструмент богосозерцания — чистая совесть.

Банальность, тем не менее это почему-то было открытием. «Оказывается», блаженны чистии сердцем яко тии Бога узрят, и никак иначе; кто бы мог подумать. Много лет по умолчанию полагал, что любовь и совесть и прочая этика — отдельно, а боговидение — отдельно (где-то примерно там же, где магия, психоделики, «духовность» и карл густав юнг). Шокирующее известие: как бы не так! ничего не отдельно. (Типичная оч. хорошая door of perception это, выходит, матросовская амбразура, например. Ну, это в скобках).

Чистая совесть и ещё умение молчать. Поэтому шансов немного.

Итак.

Почему я люблю Константинополь? Потому что всем он напоминает мне о Боге в музыке, цветах, временах года, апельсиновом соке, и даже поцелуях.
Почему он напоминает мне обо этом?

"На Константинопольском Соборе 1341 года в храме Святой Софии произошел спор святителя Григория Паламы с Варлаамом, сосредоточившийся на природе Фаворского света. 27 мая 1341 года Собор принял положения святителя Григория Паламы о том, что Бог, недоступный в Своей Сущности, являет Себя в энергиях, которые обращены к миру и доступны восприятию, как Фаворский свет, но являются не чувственными и не сотворенными. Учение Варлаама было осуждено как ересь, а сам он, преданный анафеме, удалился в Калабрию."


И конечно для таких слабеньких умом для креативности и нахождения настоящего изюма, как я, уважаемый лж юзер смарт уже давно сказал, что:


анафема = не в теме (греч.)

Любопытно, навскидку: «анафема» — по-простому будет «не в теме»?



Или, как говорят у нас в гетто, «не в материале». И действительно,

ἀνά-θεμα, поэт. ἄνθεμα, ατος τό
1) приношение по обету, вотивный дар Theocr., Anth.;
2) мемориальная надпись, посвящение Plut.;
3) проклятие, отлучение NT;
4) подвергнутый проклятию, отлучённый NT

θέμα, ατος τό [τίθημι]
1) денежный вклад или залог, депозит Plut.;
2) рит. положение, вопрос (для обсуждения), тема (лат. propositum) Cic., Diog. L.;
3) астрол. расположение небесных светил (в момент чьего-л. рождения), т. е. гороскоп Suet.;
4) грам. первооснова слова, корень.

ἀνᾰ- приставка со значением:
1) движения вверх (ἀναβάλλω);
2) усилительности (ἀνακρίνω);
3) повторности (ἀναγιγνώσκω);
4) обратного действия (ἀνανεύω, ἀναλύω).

Она же — offtopic.



В такие моменты, не смотря на то, что у меня часто болит живот (не знаю, бабочки ли это там, или просто не совсем здоровый желудок), я счастлива.

Потому что в этой радуге бесконечность оттенков.
=)

"Любовь есть огонь (каждый, кто любил, знает это). Огонь обжигает всех тех, которые не являются огнем, и делает сияющими тех, кто сами есть огонь. Солнце равномерно, без различия светит и на здоровые, и на больные глаза. Здоровым глазам солнечный свет доставляет радость, с его помощью они ясно видят красоту окружающего их мира. Больным глазам больно от солнечного света, они страдают, хотят спрятаться, – спрятаться от того же света, который доставляет великое наслаждение тем, чьи глаза здоровы."

so simple.

Да, я знаю, что я это уже копировала.
Но как же по другому обьяснить чем люди вроде cmart собираются заниматься на протяжении этих семи недель.

The main character is a creative person who experiences the full spectrum of life’s ups and downs. All dialogue takes place in his mind. The other character could accurately be called the creative force, which constantly creates and perpetuates existence. On the path to merging with the force, material life and the self (the fluctuating, impermanent self as determined by conditioning and environment) will at times seem meaningless, leaving one feeling stranded. The main character goes through extreme loneliness and at times thinks he can only merge with this force upon dying. In the 8th song of the story, a kind of suicide takes place, which results in a rebirth. It could be actual death or a shedding of the unnecessary parts of the personality. In any case, a rebirth takes place in which he finds himself filled with wonderment in regards to life.

Да, и еще это можно обьяснить этой картинкой наоборот, если бы в руке было что-то вроде ластика.




В общем, самое время вспомнить, что

Вот ЭТО просто нагло скопирую.

Пишет о. пащенко (cmart)
@ 2009-02-11 20:45:00
Предыдущая запись В избранное! Рассказать другу! Отслеживать Отметить Следующая запись
Музыка: The Kilimanjaro Darkjazz Ensemble → Shadows
Метки данной записи: огонь

попытка типологии мистического опыта

Бывают открытия новых чудесных локаций («я там был и хочу туда вернуться», см. тж. Г. Уэллс «Дверь в стене»), переживания волшебных эйфорических состояний («со мной это было, и я хотел бы догнаться/повторить»). В обоих случаях ситуация описывается биполярной схемой «я vs. это»: я переживаю это состояние, я нахожусь в этом месте. При этом «я», эго, вопринимающий субъект — находится в центре ситуации, а это — на периферии.

Это я очень профанически, не буду углубляться в проблему границ личности. Скажем, есть некий воспринимающий атом, ядро.

А бывают ещё встречи. В случае встречи субъект предстоит живому, имеющему личность и способному к коммуникации Существу; особенность таких встреч — коллапс и выворачивание наизнанку схемы «я vs. это». «Это» исчезает, превращаясь в «Ты», а «я» — если не растворяется, то уж точно отползает на периферию. Но можно, в принципе, сказать, что растворяется, тут скорее терминологическое. Представим себе мать, которая смотрит в глаза своему ребёнку и не помнит себя. Ты, ты.

После некоторых встреч любые локации и состояния рассыпаются в комичный жалкий прах (в сравнении с запредельной, неизмеримой ценностью самой встречи), а пирамида Маслоу (и личная безопасность, и социализация, и «духовность», и всё остальное) внезапно оказывается ниже каблука.



NO COMMENTS

The main character is a creative person who experiences the full spectrum of life’s ups and downs. All dialogue takes place in his mind. The other character could accurately be called the creative force, which constantly creates and perpetuates existence.
It sometimes takes the form of a voice in your in your head or voices in your head. The more out of step your actions are with your true self or the creative force, the more disruptive those voices will be. This serves as a guide. This characters action is usually on track enough to where, when he hears the force as a voice, it speaks truth. The main character is, to one degree or another, in a perpetual state of confusion.

On the path to merging with the force, material life and the self (the fluctuating, impermanent self as determined by conditioning and environment) will at times seem meaningless, leaving one feeling stranded. The main character goes through extreme loneliness (in song two and the first half of song five) and at times thinks he can only merge with this force upon dying. In the 8th song of the story (моя любимаяяя пееесня=), a kind of suicide takes place, which results in a rebirth. It could be actual death or a shedding of the unnecessary parts of the personality. In any case, a rebirth takes place (songs 9 and 10) in which he finds himself filled with wonderment in regards to life.

He eventually realizes that the highest point in heaven is a potential inside him, and that no thing is any different than anything else. What is beyond him is inside him and inside everyone. And that the feelings within him are perfectly suited to the opportunities to be creative here on earth. The attempt to be one with that force is an ongoing challenge that is such a privilege, the fruits of which make all the confusion of the path part of the privilege. He realizes that the ways in which the imaginations source is hidden from him are guides and road signs to help him become one with that source by means of his own resourcefulness.

We are all reaching up in our own way and so even when we choose concrete things as the object of our desire, I feel that they are only symbols and that the real object of our desire is the creative force inherent in everything. It is what created us and perpetuates our lives, and so our creations are its creations. Kind of like if you built a robot that could think and feel, and then it painted a picture, that picture would be the result of the precise structure of thought and feeling you endowed the robot with. We’re all grateful for what we’ve been given. Even when we are unhappy with everything, its “poor me”, showing that we still think of that “me” and its feelings, as having a lot of significance. It’s a pretty amazing thing to have this complex network of thought and feeling in these bodies.
From where does it come? We’ve traced the cause of matter to something that required the preexistence of time, the principles of motion, space and many other things. The laws of motion, time and the space everything exists into, all have an untraced cause. And likewise we don’t have any idea where things like perception and thought came from. So why anything whatsoever exists, whether as actuality or potential, is unknown. I just attribute all these things to the creative force, since, though its essence is unknown, it is in plain view inside each one of us. And it becomes clearer the more generative and positive a persons thoughts and actions are, until it doesn’t seem unknown at all. Our own creative nature is a small version of the creative force we owe existence to, so we can understand that force for ourselves just by doing creative acts.


Я думаю, каппадокийцы бы это очень одобрили.

Бывает, конечно, я расстроюсь из-за того, что кто-то милый и маленький на самом деле совсем не подходит к тому, чтобы моя бабушка июльским вечером попросила порезать помидоры для салата и Бог присуствовал во всем этом, но потом я нахожу что-то вроде этого и особенно этого, и всем своим существом я понимаю, что this so fucking doesnt matter.

as adding to all this, I love love love John Frusciante.

Ух, ( хорошо )

И ( шоп не расслабляцца )

Волшебный критерий:


- Why do you miss me so?..
- Maybe because God misses you though me..

( Замечательно )

В целом, удивительный ЖЖ. Приятно быть с таким человеком Одной Крови (в конкретном и оч. сакраментальном смысле) =)


Ну и конечно, мысли о том, что я кое-кого до такого точно не дотяну.
Факин шит, почему я не турецкая сборная, которая забивает решаючий гол за 20 секунд до конца матча.

Сначала может показаться немного однобоким, но если вникнуть в контекст, то... !

"Боль жизни гораздо могущественнее интереса к жизни. Вот отчего религия всегда будет одолевать философию" - В. Розанов


"Всякая любовь прекрасна. И только она одна и прекрасна.
Потому что на земле единственное «в себе самом истинное»-это любовь.
Любовь исключает ложь: первое «я солгал» означает « я уже не люблю», «я меньше люблю».
Гаснет любовь- и гаснет истина. Потому что» истинствовать на земле» значит постоянно и истинно любить. "

"Я задыхаюсь в мысли. И как мне приятно жить в таком задыхании. Вот отчего жизнь моя сквозь тернии и слезы есть все-таки наслаждение."

"Судьба бережет тех, кого она лишает славы."

! "Двигаться хорошо с запасом большой тишины в душе; например, путешествовать. Тогда всё кажется ярко, осмысленно, всё укладывается в хороший результат.
Но и «сидеть на месте» хорошо только с запасом большого движения в душе. Кант всю жизнь сидел: но у него в душе столько движения, что от «сидения « его сдвинулись миры. "

"Моя душа сплетена из грязи, нежности и грусти."

"Любовь есть боль. Кто не болит (о другом), тот и не любит (другого)."

"Бог охоч к миру. А мир охоч к Богу. Вот религия и молитвы. Мир «причесывается» перед Богом, а Бог говорит («Бытие»,1) «Как это – хорошо».
И каждая вещь, и каждый день. Мир живет великими заворожениями. Мир вообще есть ворожба.

Эти люди, приукрашивая себя, хотят тебя уверить, будто днем и ночью одушевлены страстью. Врут.

Соврет дозорный на крепостной стене, если вдруг начнет повествовать тебе о своей негасимой любви к городу. Он думает об ужине.

Соврет поэт, если будет твердить тебе день и ночь об опьянении поэзией. И у него временами болит живот, и тогда на стихи ему наплевать.

Соврет влюбленный, утверждая, что день и ночь молится на свою возлюбленную. Его отвлечет блоха, куснув его. Или обычная скука, и он зевнет.

Врет путешественник, рассказывая, что днем и ночью восхищался необыкновенными красотами. В сильную качку его тошнило.



( Справедливость )

Я хотел взрастить в тебе любовь к брату. Но с любовью взрастил и боль разлуки с ним. Хотел взрастить любовь к жене. И взрастил боль разлуки с нею. Хотел взрастить любовь к другу, взрастил боль разлуки с другом; стоит выкопать колодец, как рождается тоска по колодезной воде.

И я понял: разлука с женой, другом, братом для тебя больнее любых других бед, - и решил исцелить тебя, научив не разлучаться. Ибо далекий родник для умирающего в пустыне от жажды слаще, чем мир, где вообще нет родников. И даже если ты изгнан из своей земли навеки, услышав, что дом твой сгорел, ты заплачешь.


( Любовь )


Антуан де Сент-Экзюпери